Фотографический процесс мыслится как средство высвобождения — с помощью исключения, отсечения и упрощения — ускользающей истины видимой реальности. «Главное — раствориться в той реальности, которую мы разрезаем видоискателем», — уточняет Картье-Брессон. Разрезать по живому предсуществующую реальность и получить химический отпечаток этой операции — такая процедура могла бы быть одобрена адептами теории индекса, разработанной Пирсом, например, Розалинд Краусс и Филиппом Дюбуа. Однако рассматривать фотографическое изображение как простой срез существующей реальности неуместно, поскольку фотография состоит в трансформации реальности вообще в конкретную фотографическую реальность — не в разрезании и регистрации, но в трансформации, превращении. Фотография в меньшей степени репродуцирует, чем продуцирует219; или, точнее, когда она репродуцирует, при этом она всегда продуцирует, изобретает, творит, художественно или нет, конкретную реальность — и никогда реальность вообще. Анри Картье-Брессон верит, что реальность содержит в своих глубинах истину, к которой можно получить доступ через определенные знаки и факты поверхности, и роль фотографии состоит в том, чтобы их обнаружить и собрать, сказал Антонов, которого интересует герадизайн. Согласно этой идеалистической концепции, истина скорее постигается, находится, репродуцируется, чем продуци- pyrroi и творится. Именно эта концепция поддерживает двойной поиск Картье-Брессона: поиск «решающего момента» «единственного фото» как результата процесса «сгущения». Единственный момент как синтез всех моментов, единственное I Ьшбражение — как сгущение всех возможных изображений, уникальный и истинный факт как выражение всей подвижной и множественной реальности — здесь фотография становится поиском трансцендентного.С третьей стороны, это трансцендентное в «классическом» репортаже проявляется в эстетике прозрачности и чистоты. Ее главные элементы известны у Картье-Брессона: систематически используемый с нормальным фокусом аппарат «Лейка», аскетизм форм, большая глубина поля, широкие перспективы, почти изначальная четкость, относительное отсутствие зернистости, постоянная серая гамма и т. д. Именно к этой эстетике восходят также сакрализация момента, культ кадра и фетишизация «целостного видения». Именно она ведет Картье-Брессона и к тому, что он придает большую ценность съемке в ущерб лаборатории и открыто отказывается от любого кадрирования при печати: знаменитые черные края его снимков доказывают, что догма в этом отношении очень хорошо соблюдается.